Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Тарковский

Сквозняк свободы (о фильме "Сквозь снег")

    Сегодня наконец посмотрел "Сквозь снег". Давно я ждал этот фильм, хотя в итоге впечатление неоднозначное. Вместо ожидаемой стим-панк антиутопии получилось нечто легковесно-пародийное (явно читается ирония в отсылках к темам "Матрицы", "Эквилибриума", "Трона", или даже "Метрополиса" Ланга, а также многим другим). Видимо режиссер так и не смог перерасти источник - графический роман, т.е. по сути комикс. Несмотря на это кино - интересное, и даже заставляющее о многом задуматься. И как раз мой френд опубликовал свою рецензию на этот фильм. С большей частью выводов я согласен, поэтому публикую текст у себя.

Оригинал взят у ask_robert в Куда же ты мчишься, птица-... поезд?
Нет, это не про Россию-матушку. Фильм "Сквозь снег" - про западную цивилизацию. В его создании участвовали Франция, США, Южная Корея и Чехия.

Сюжет прост: все погибло, человек сам уничтожил все живое на Земле, и единственные выжившие едут по миру в единственном островке жизни - поезде. Да-да, по рельсам. Вся Земля в снегу, бушуют ветры и снегопады, и поезд уже 17 лет кружит по Земле по рельсам.



Вы поняли, да? На Земле нет ни единой живой души, кроме пассажиров поезда, за окном снежные бураны и никто не чистит путь, а поезд уже второй десяток лет наматывает на огромной скорости километр за километром. ) И вот такого очевидного абсурда - по ведру в каждом кадре. Я все думал, ну что за бред? Что за штампы? Что курил автор? Но оторваться от просмотра не мог. Ибо абсурд завораживал. Я знал, что поезд докатается, и с рельсов все же сойдет, я знал, что борьба низов с верхами не окончится ничем, кроме перемены персоналий в руководстве, что все - бессмысленно. И все равно, на волне этого феерического абсурда поезд тащил меня дальше. И я досмотрел до конца.

Collapse )

     P.S.: От себя добавлю, что катастрофический финал и в самом деле похож на истерическую реакцию, вызванную осознанием факта, что "все мы в одной лодке". Однако глядя на это, я все больше соглашаюсь с ленинской трактовкой революции: если уж решил менять систему, а не улучшать ее, то нужно брать власть целиком в свои руки и идти вперед, делая все ошибки какие только можно. Иного пути нет. Эти ошибки могут быть чудовищны, но каждый неверный шаг все-таки будет формировать то новое, ради которого все и делалось. В противном случае - лучше даже не начинать, поскольку ничего кроме истерических отыгрываний не получится.

     Дело в том, что самое главное препятствие в изменении общества - это его внутренняя инерция. Можно едва ли не в один миг переиначить социальные связи, имена вещей и ключевые образы (и социальные эксперименты ХХ века показали эту пугающую легкость), но очень сложно изменить задающие общий тон в обществе аффекты, телесные реакции, интенции и представления. Этот невербальный бэкграунд (или "общественное воображаемое" в терминах Касториадиса) - вот то, что следует постепенно и настойчиво менять. Это в некотором смысле необходимая обществу направленная эволюция, чтобы наконец появился человек, который смело дышит ледяным ветром свободы, а не простужается от сквозняка в своей привычной коробке. А в "шоковую терапию" и "начать все с чистого листа" я не верю - это иллюзия инфантильного сознания, не знающего или отвыкшего от усилий и труда.

      Таким образом, проблема современности мне видится не столько в том, чтобы остановиться или сойти, а скорее в том, что осознание неминуемого краха нашего "Титаника" пока вызывает лишь растерянность (и в верхах, и в низах). В то время как пора поставить вопрос о том, что понадобится после - умение плавать, навык жить во льдах или (чем черт не шутит) не пора ли нам отращивать крылья? Ведь без утопий и сумасшедших проектов нам действительно уготованы лишь камлания о незыблемом социальном порядке и регуляции поголовья общества. Это ли не безумие?
Leo

Еще немного ненависти?

И снова о ненависти. Не знаю как остальных, а меня первый календарный день зимы  ни к каким хорошим мыслям не располагает. Первое декабря – означает, лишь еще 4 месяца зимы в наших широтах, а значит, большая часть неприятных явлений последнего месяца станут постоянными и рядовыми.

Во-первых, я ненавижу морозы. Одеваться в тяжелые вериги и оттачивать на улицах навыки эквилибриста – сомнительное удовольствие, но терпимое. А вот синюшные обмороженные ткани после нескольких минут пребывания на улице – увольте, не для меня. И байки про настоящих сибиряков тоже оставьте при себе. Вместе с падением температуры ниже отметки -20, я начинаю также ненавидеть управляющую компанию. За весь маразм с непонятными поборами, датами съема показаний и оплаты, симуляцией ремонта и прочее их и так давно пора сжечь публично в мусорном баке. Теперь же выясняется, что после бесконечных осенних отключений воды, якобы ради нормального теплоснабжения, чуть только ударят морозы и дома снова холодно.

Во-вторых, я ненавижу пробки, а ситуация с ними даже от небольшого снегопада ухудшается вдвое (видимо потому как почти вдвое уменьшается проезжая часть). Я могу понять автолюбителей за то, что они не пользуются городским транспортом: холодно, неудобно, проблемы с регулярностью и в конечном счете все равно стоять в пробке (так хоть в тепле и удобстве). Однако я не могу понять, почему при всех неудобствах, которые приносят водителям пробки, подавляющее большинство их них остаются тупорылыми кретинами. Два элементарных правила, при их выполнении большинством, серьезно могли бы поправить положение на дорогах. Это осторожное (безаварийное) движение и принцип «постепенный разгон – постепенное торможение». Пробки – волновой эффект резкого торможения, что не единожды уже изучено на реальных и математических моделях. Но олигофренам за рулем знания ни к чему, они по слухам знают, что проблема в большом количестве машин и неправильных светофорах.

Впрочем, еще большую ненависть вызывают градоначальники, которые просто ничего не делают с транспортной ситуацией. Чинуш и дорожников все устраивает: деньги выделяются, что-то делается, а что изменений нет – так это ерунда, народ потерпит. Я нисколько не мню себя профессиональным урбанистом, но даже мне по доступным материалам понятны две вещи. Первая: проблема решаема (другие города находили выходы из ситуаций с худшими начальными условиями), причем есть даже альтернативы – например, крупногабаритные автобусы с выделенной полосой, надземный электропоезд или скоростной трамвай. Вторая: нет желания, поскольку тем, кто сидит на распределении денег нужно, чтобы проблема сохраняла свою остроту (тогда и деньги будут выделять). Ну а отчитаться они всегда смогут – например, одной станцией метро, построенной всего за 7 лет. Вот таких людей я действительно ненавижу – не за то, что они власть или воруют, а за то, что они просто не выполняют свою работу. Всем, кто официально препятствует решению проблем с городским транспортом, я желаю попасть в скорую, безнадежно застрявшую в пробке.

Вот такой вот пост ненависти, или точнее, стилизация под этот жанр. Для меня это именно стилизация, потому что мое отношение к подобным вещам – это скорее род раздражения, в большей степени интеллектуального. Я поэтому и написал об этих вещах, чтобы еще раз попытаться осознать место ненависти в моей жизни. Ненависть в привычном понимании – как чувство для меня это явление нескольких секунд. Оно вспыхивает без всякого желания и очень быстро скрывается за уже сложившимся отношением, рефлексией, самообладанием. Я фиксирую ее только по какому-то внутреннему осознанию изменений во взгляде: физически это, пожалуй, едва заметное напряжение глаз и некоторых мимических мышц (челюсть, брови). Ощущения радикально отличаются, например, от гнева, который мне хорошо знаком – он-то как раз весьма физиологичен (верхнее дыхание, мимика оскала, легкий тремор). То есть как часть воображаемого образа себя я в состоянии ненависти – это прежде всего взгляд, взгляд, наполненный намерением. И эти намерения отнюдь не добрые. Хотя я вряд ли когда-нибудь узнаю, видят или чувствуют это в моем взгляде другие (или это всего лишь фантазия). В любом случае, мне вполне понятно, что подобное проявление ненависти скорее всего обусловлено и воспитанием, и в целом не слишком эмоциональной натурой.

Другое дело – ненависть в сфере мысли. Ненависть здесь нечто структурное, системообразующее. Ненависть – это не просто род интереса, но и особая тональность, которая определяет не только восприятие вещей, но и проведение связей. Ну, вот например я ненавижу глупость – не всякую, а скорее тот род примитива, который попросту отрицает наличие горизонтали, других уровней. Казалось бы, мы все совершаем глупости и поэтому что проку в такой ненависти? Однако для меня это очень ценный элемент именно мышления. Конечно, я способен понять чужую, да и свою глупость, и прощать – хотя это и сложно – но умею. Дело в другом: ненависть как раз является важным фактором, выстраивающим мысль в сторону практики, действия. Само по себе мышление может практически бесконечно заниматься анализом частностей, и поэтому очень важно иметь не только внешние стимулы (воля, долг и т.д.), но и внутренние, не гетерономные побуждающие причины. А ненависть – одна из них. Это, по всей видимости, в большей степени проблема интуитов, хотя переизбыток воли (например у черный сенсориков) иногда играет дурные шутки с логикой.

Конечно, здесь я очень вольно обращаюсь с терминами, но, по сути, мне действительно кажется интуитивно верным такой парадокс: ненависть как один из путей к этике, к подлинному и безупречному поступку. Я даже думаю, в ненависти нет никакой трагедии – подумаешь, дисгармония. Гармония – это инфантильная выдумка, для тех, кто бежит от противоречий. Точно также нет и никакой трагедии в плохих условиях жизни, даже если вам приходится выживать. Куда как более важно то, что дает вам силы, придает импульс для собственных (а не только вынужденных или общепринятых) поступков. Если один из таких источников ненависть, то почему бы и нет.

Leo

226-ой километр.

 В последнее время я все реже и реже езжу в родной город. И это расстояние, отделяющее мой прежний дом от нынешнего, крепко спаяно с ощущением электрички, не спешащей соединить меня с ними. Не то, что бы я ностальгировал по этим ощущениям, но в моем нынешнем состоянии есть что-то от ожидания в пустоте, поэтому я и решил выложить эту заметку.

226 КИЛОМЕТР.
Я снова убит этим слишком рано начавшимся днем, я вообще из тех, кого сложно не убить. Но выбор есть всегда, и я выбираю дивный эротический сон, отнимающий у меня надежду на скорое попадание домой. Звонок будильника, как и утренняя электричка безнадежно проспаны.
Затем пробуждение, торопливый кофе, непрожеванный хлеб – и почти весь день на то, чтобы медленно и спокойно пережевать себя шпально-рельсовым челюстям железной дороги. Впрочем, начало невзначай обнадеживает: из промозглой серой то ли дряни, то ли погоды через чистилище вокзала попадаю в чистый и светлый Эдем – седьмой вагон класса ЭД9М. И вопреки маршруту Данте семь кругов железнодорожного ада еще впереди. А вот персональный Вергилий бы не помешал.

Пригородная электричка – чтобы вы знали – такое транспортное средство, которое покрывает около 200 км. за 6,5 часов, т.е. движется со скоростью меньше 35 км./ч. С такой скоростью едет профессиональный велосипедист по хорошей дороге, это выше чем скорость дилижанса, зато гораздо ниже чем у горэлектротранспорта. И даже шарабан с Царскосельской дороги образца 1869 года сделал бы пригородную электричку как стоячую, ибо среднюю скорость имел под 43 км/ч. Сей транспорт придуман специально для увеличения удаленности двух населенных пунктов, один из которых сильно хотел бы отличаться от провинции.

Этим нехитрым исчислениям вперемежку с поисками смысла я придавался сотни раз, уставившись в потолок или мерцающий огонек на электронном табло. А чем еще убивать время? Вминать жопу в многочасовое бытие сидящим. Изучать в вечернем зеркале окна свое лицо на фоне призрачно мелькающего пейзажа. Сокращать мышцы от невыносимо-пронзительного холодка (порой даже жалеешь, что конечностей так много. Бывает – в ночь любви мне не хватает рук. Это явно не тот случай). Слушать мертвецки-убедительный голос, сообщающий географически грядущее. Рассматривать многочисленные лица и затылки, рассыпанные какой-то поредевшей стрелковой цепью. Но все тщетно: минута-другая подлинного интереса сменяется часами нудного претерпевания того же самого, но уже протекающего под знаком скуки. Есть даже поверье, что в электричке можно работать – читать, например, или писать. Я слышал его от бомжеватого человека с пробитой головой, который за 3 месяца, что ездил на работу в электричке сбросил 20 кг. – треть своего веса.

Конечно, для этнографа тут действительно рай, что поле для энтомолога. Беда лишь в том, что довольно быстро все, что всплывает в восприятии становится невыносимым: брутальные ласки отцов (пожалуй, это проект на несколько поколений – объяснить нашим отцам, что есть более разумные способы проявить внимание к своему ребенку, нежели молниеносный неожиданный щелбан мозолистых рук по юному челу любимого чада), мясистые, мясницкие лица милиционеров, тягостно-бессмысленные в своей событийности жизни, рассказанные от скуки случайному попутчику, женские лица, царапающие память каким-то неуловимым с-кем-то-сходством…

Жизнь происходит здесь и сейчас, и в электричке я как никогда часто это вспоминаю, потому что именно этой пустоты мы обычно не хотим замечать. Но самое острое ощущение приходит в пустоте, и если позволить себе изощренную метафору, то для меня жить – это сидеть в курилке неизвестной общаги в чужом городе и курить одну за одной, ожидая встретить хоть единое знакомое лицо, при том, что ты сам – некурящий. И вместе с этой метафизикой, как и всегда, но много актуальней хочется спать, жрать и в теплую кровать – без разбору и разом. Вместо этого стучащий железными зубами официант преподносит пролонгированный коктейль из запахов пота и помоев, из жесткой лавки и озноба, из дребезжаще-писклявых мелодий и пьяного говорка.

В моем пути туда-обратно есть одна точка – «станция 226-ой километр». Это первая остановка из Б. в Н., еще в черте города. Для большинства – абстрактная цифра, несуразное название станции; для тех, что едут в Н-ск – начало медленного изнуряющего отсчета, приближающего к пункту назначения. 226 км. – это знак того, что какова бы ни была твоя цель – ты пройдешь весь путь, шаг за шагом, километр за километром и никаких счастливых исключений не суждено. Но на обратном пути цифра 226 превращается в радостное предвестие, о том что скоро я буду дома. Мысль о доме оживляет, что бы ни было впереди. И можно было бы еще много сказать об этом, Но – всегда есть Но… И в электричке то и дело мысль обрывается – виной тому то ли усталость до головной боли, то ли пристальные взгляды чужаков, вынуждающие готовиться к худшему. Хотя в принципе оно уже случилось и ты в нем движешься с неправдоподобной скоростью, преодолевая эти чертовы 226 км. за бесценные семь часов жизни, которое никто не возместит. Жертвоприношение себя. Безответному божку под название Эржэдэ.

А на прощанье цифровая леди из громкоговорителя дежурно скажет "Всего вам доброго". И язык не повернется сказать гадость, лишь устало про себя - спасибо. Значит, не весь я потрачен в пути, что-то осталось. Поэтому все будет хорошо. Чего я и желаю всем Прибывшим.