shmandercheizer

Category:

Роскошь, которую мы (почти) потеряли (гонзо-эссе про образование)

А вот напиши про образование? — говорили мне. А вот и напишу (снова) — подумал я.

Образование — один из замечательнейших примеров извечной диалектики. Суть его проста, и поэтому каждый мнит себя экспертом. В самом деле, все ясно как день: обучить — это передать обучаемому что-то, что сделает его компетентным в нужном вопросе.

Вместе с тем, почти никто не знает: что точно нужно передавать и тем более как, а иногда и где брать самих передающих. Те, кто демонстрируют полную уверенность в этом — первостатейные шарлатаны, пусть даже просто ошибаются, а не специально лгут. А уж представления о том, как полученная информация должна преобразоваться во внутреннее знание-способность — до сих пор у большинства похожи на чистой воды магию.

Обучать и воспитывать — невозможные профессии. И потому, что нет никаких очевидных механизмов делать это с другим. И потому что обучение/воспитание все-таки регулярно случаются. Самая грубая ошибка в этой теме — думать, что образование производится только системой из преподавателей, учебников и книг, дидактических приемов и материалов. Обучать — значит, взаимодействовать. Так что все успехи и все трудности возникают сперва на уровне встречи или не-встречи желаний, требований, пониманий, языков, подходов, социальных миров. Поэтому все, что происходит в мире, обществе и семье всегда уже в процессе обучения. Однако современная тенденция в образовании, даже прикрываясь идеей диалога, вообще не про слушать другого. Она про организовать процесс и разместить в нем обучаемых, подобно объектам в ячейках и гнездах.

Ясно представляя эту рамку, можно уже бросить косой взгляд и на процессы в современной системе образования, а может и набраться наглости попробовать понять, куда они ведут.

Все дело в том, что подобный образовательный конвейер и в самом деле худо-бедно работал — до тех пор, пока саму систему не разъела вездесущая материя бессознательных симптомов. Обучение через формально организованные процедуры возможно ровно до тех пор, пока они действительно формальные, для всех участников.

Психологи, которые любят все упрощать, в данном случае весьма точны. Они описывают это так: задача родителей воспитывать через любовь и принятие, задача школы — обучать и оценивать, взирая на таланты и усердие (а не симпатии). Исключения были всегда, но постепенно все смешалось. Родители сами пытаются восполнить пробелы обучения или их втягивают в образовательные процессы детей намного глубже функции контроля. Не повезло и педагогам: от них так или иначе требуют сочувствия, диалога личностей, отказа от единых стандартов оценки (что постепенно приводит к эрозии всех критериев, да и на голову изрядно давит). Учителей превратили в нянек, прерогатива оставаться требовательным и независимым осталась только у репетиторов, да и то не всегда.

В итоге ребенок, а затем и юный ум учится подстраиваться под слабые места системы и индивидуальные заскоки «преподавателя«, а вот овладевание каким-то фрагментом реальности (будь то точное знание или личное понимание) уходит на периферию. Оно по сути и случается только, если случайно задевает какие-то желания и мотивы ученика. Явно же к этим желаниям никто не обращается и не учит его доступу к ним. В своей сути это описание вполне сгодится, хотя в действительности все несколько сложнее (но тогда придется лезть в дебри теории идентификации и наслаждения).

И если не спасает сама система, то остается только сделать ставку на личность преподавателя. В конечном счете даже все современные «педагогические технологии» — мертвый груз без квалифицированного педагога. Микроскопом можно забить хотя бы гвоздь, а вот все эти дискуссии, ролевые игры, презентации, тьюторство и т.п. в кривых руках скорее навредят, чем справятся с минимальными требованиями к обучению.

Это порождает множество трудностей, ведь (а) люди разные и (б) квалифицированные кадры нужно готовить (а для этого нужно время, средства и опять же особо квалифицированные кадры). А в новых условиях квалификация — это уже не только знания, но и весомая психологическая работа над собой (чтобы уменьшить влияние своей личности на процесс). Плюс все кризисы общества слишком явно вмешиваются в процесс, они буквально с ноги распахивают дверь в учебные аудитории, подменяя обучение ценностной риторикой или мешая ему извне.

Не стоит забывать, что от образования теперь требуется ответ на быстро меняющиеся условия, никаких заранее заданных стандартов и условий больше нет. То есть по факту учитель как тот, кто передаст знания и проверит их усвоение, уже не выполняет запросов общества. По сути общество требует наставников и индивидуальных консультантов, а не учителей — т.е. тех, кто касается вопросов не только отдельно взятой дисциплины, но и общества, жизни в целом. Проблема, однако, в том, что большинство людей, в т.ч. тех, кто работают на ниве педагогики, не умеют разделять обучение (включающее в себя обучение учиться) и субъективную проповедь «будь как я», «разделяй мои ценности». Как говорили Стругацкие, в случае с человеком — это уже преступление («Волчица говорит своим волчатам: «Кусайте, как я», и этого достаточно, и зайчиха учит зайчат: «Удирайте, как я», и этого тоже достаточно, но человек-то учит детеныша: «Думай, как я», а это уже преступление». Гадкие лебеди).

Приведу пример. В моей школе, в 90е годы учителя были просто чудовищно глупы именно в жизненных, социальных вопросах. Последние лет 5 мне ставили в пример одного предпринимателя, прославившегося в городе красно-кирпичным магазином, названным в собственную честь. Мол, вот человек, который учился в нашей школе, и всем бы такой успех. Интуитивно я понимал, что это полная лажа, и чуть позже узнал, что прав. В пример мне ставили морального урода, кидавшего партнеров и сотрудников на деньги, который в итоге сбежал за рубеж, оставив нехилые долги. В сущности они были неплохими людьми и старательными работниками (на фоне мизерной зарплаты), но в гуманитарном плане ни школа, ни жизнь их ничему не научили. Не удивительно, что в 90е они были в полном пролёте по шансам. И когда я получил более-менее сносное гуманитарное оснащение, я решил, что если я могу хоть как-то преумножить этот эффект, то обязан это сделать.

Но спустя какое-то время я понял, что никаких чудесных технологий и способов не существует: все люди разные и нужно им разное. Каким бы ни был фон — аудитория универа, дистант или частное платное занятие — сперва нужно попытаться услышать другого, а затем отвечать с учетом тех условий, которые сумел понять и разглядеть. Ну или просто говорить о том, что думаешь и знаешь — надеясь, что однажды что-то будет услышано и как-то понято. Как ни странно, эти стратегии не так уж сильно различаются, обе учат смирению и поиску устойчивых личных оснований, чтобы продолжать делать свою работу. Однако требования извне всегда будут против. Как например, услышать 25 человек в общении через цифровое окошечко, которое ни к какой коммуникации не располагает?

Итак, каковы же те условия, в которых приходится учить сегодня и может завтра?

Основных трендов я выделю пять.

(1) Долгое обучение для одних и приспособление без обучения для других. Еще в 80е годы прозвучала идея о том, что в будущем придется не раз переучиваться, менять профессию или даже учиться всю жизнь. Однако разбавлю этот оптимизм соображением о том, что есть немалая часть общества, кто не хочет или не способен к этому. Общество вынуждено будет решать эту задачу через расширение малоквалифицированных профессией, в которых возможно основной элемент научения и анализа возьмут на себя программы (например, сегодня таксисту и курьеру можно вообще не знать город, приложения сами построят маршрут). Сфера услуг заметно расширяется не только улыбчивыми продажниками, но и за счет тысяч людей, занятых на Bullshit Jobs (как их назвал покойный Дэвид Гребер). Пока одни будут осваивать очередную нишу знаний, другие, получив свой прожиточный минимум, будут лежать на диванчике и тратить время жизни на доступные развлечения. Впрочем, определенное обучение последних тоже понадобится — например, в форме правил функционирования социального капитала или активной пропаганды базовых знаний об эпидемиях. А вот как это все будет реализовано социальными технологами еще неясно, но есть много вариантов, которые нам всем сильно не понравятся.

(2) Расширение и глубокая дифференциация рынка образовательных услуг. Фактически здесь два тренда: организации и люди. Помимо госучреждений и частных репетиторских компаний появляется множество других форм обучения: платные и бесплатные онлайн-курсы, свободные сетевые университеты, корпоративные колледжи, частные исследовательские центры, объединяющие подготовку кадров и создание уникального интеллектуального продукта и т.д. Не стоит забывать, что авторы киберпанк-произведений уже предсказали появление корпоративных школ, в которых эффективность и лояльность будут всегда выше какой-то там объективной истины. А основные достижения будут форсированы психологией и биохимией. Цели, ценности, способы обучения и контроля постепенно расходятся, возможно, вскоре разница между отдельными видами будет столь ощутима, что единая система образования будет казаться временным извращением.

(3) Оборотная сторона этих изменений рынка — уже давно озвученный тренд о необходимости большего количества специалистов. На каждого. Наставники, кураторы, менторы, тьюторы, консультанты и репетиторы — и это еще не полный список того, как в итоге разойдутся функции и формы взаимодействия учащего и обучаемого. Но как известно потеря глаза у дитя прямо пропорциональна количеству людей, ответственных за его сохранность. Так и тут. Где их взять? И как сделать так, чтобы они за ваши деньги вас же не угробили? Ну или хотя бы не обманули. Ведь (в сотый раз повторюсь) образование — классический пример рынка лимонов, в котором потребитель обладает меньшим количеством информации и сильно зависит от добросовестности предоставляющего услуги. Причем, общество и государство в данном случае попадают в цугцванг: недостаточное регулирование новых форм приведет к куче мутных историй и нецелевых трат, но стоит его чуть пережать — и это скоро скажется на развитии и кадрах.

(4) Обучение как развлекательный контент. Собственно это уже воочию наблюдают все. Значительная часть научно-познавательных и обучающих лекций — в сущности лишь еще один род контента, который человек потребляет чаще из любопытства, а не ради пользы. Стоит понимать, что существование в одном ряду с видосами на ютубчике, мемасами и все более шизанутыми новостями, медленно, но верно меняет отношение к сути знания. Сегодня вы хотите знать как на самом деле, но уже завтра отбрасываете все то, что не впишется в вашу картину мира — и своим вниманием откармливаете тех, кто производит контент вам по сердцу (что уже дало о себе знать в связи с коронавирусом). Впрочем, эрудиция — важный фактор открытого и гибкого мышления. Хотя и не всегда ясно зачем мне в 2 часа ночи узнавать об аэродинамике шмеля, процессах винного брожения или теории кристаллов времени? Убийство времени, ну и сверхмалый шанс на небольшое расширение своих представлений о мире.

(5) Техническое опосредование обучения. Десятки тысяч лет человечество знало только один формат: «ходи за мной, смотри что и как я делаю». Всего пару тысяч лет существует обучение через логос, направленный прямиком в ухо, то есть изустное объяснение, которое понемногу дополняют тексты. И совсем недавно общества начали практиковать большую дистанцию: сперва только посредством текста, а потом и через экран или программу (например, обучающую видеоигру). Вместе с расслоением видов организации расширяется и арсенал форматов: подкасты, видеолекции, стримы, чат-семинары, онлайн-чтения, текстовые серии и курсы и т.п.

Да, реальность такова, что образование в СНГ — это когда мужик на ютубе или вимео расскажет понятнее и современнее, чем 90% преподавателей престижного вуза. Однако непосредственное взаимодействие и через интерфейс психологически различаются как небо и земля: модерация через взгляд и жест, ситуативность и случайность сменяются экраном, любезно предлагающим самолично настроить поверхностный образ, плюс перегруженное значением слово. На мой взгляд даже секс на расстоянии более естественная вещь, чем обучение. Потому что в первом случае речь идет лишь о наслаждении органа (все остальное только в вашем воображении), а во втором — принципиально важны тревога и живой пример, которые играют важную роль во взаимодействии, так как касаются мотивов говорящих. Делая столь сильную ставку на новые технологии, мы вступаем в область неизученных последствий как для психики отдельных людей, так и общества в целом.

Что же в итоге мы получим уже в ближайшие 10 лет? Интеграции научно-популярного контента в порно и появление профессии эксперта по обучающему контенту в Сети. Шучу я, хотя... нет. На самом деле, многие сейчас рассуждают так: ну из-за ковида расширилась дистанционка, но в изоляции люди переоценили важность прямого контакта и после кризиса будет возврат к классике. Вероятно эти люди не знают, что нет ничего более стабильного чем нечто временное, подобно вещам, починенным скотчем.

Проблема еще и в том, что возвращаться просто некуда: университеты находятся в кризисе и сами разрываются между старым добрым прямым контролем (чтобы препод и ученик сидели в конкретной аудитории, повторяя «аз-буки-веди») и боязнью студентов (они стали не только более требовательны, но и более чувствительны — особенно к манере учить «старой гвардии»). Я уж не говорю о доморощенных университетских менеджерах, которые только и ищут способ срезать работникам зарплаты, чтобы побольше осталось им самим на премии. А тут и основание подоспело: вы ж теперь не ездите на работу, да и самой работы стало меньше (ага). Настоящим преподавателям скоро придет пора осваивать катакомбное обучение в малых группах.

К тому же на фоне молчаливого большинства уже ощутимо звучат голоса студентов, требующих дистанционку. Я не хочу быть циником, но реалии заставляют: многим из них плевать на качество образования (что это? абстракция какая-то), а вот шанс списать на экзамене, сидя дома — весьма пленительная перспектива. Конечно, они рассказывают грустные истории о том, что боятся заразить ковидом своих близких, но по факту чаще всего эти ламентации слышны от тех, кто в тот же период тусит по клубам, кальянным и барам (видимо оттуда принести ковид родной бабушке не так печально). Так что к спору кому придется хуже — учителям или обучаемым — нужно заготавливать копья в промышленных объемах.

Имхо, и здесь мы снова столкнемся с ироничной диалектикой: субъективно свое положение оценят как худшее преподаватели, но реалистичный взгляд говорит о том, что потеря времени молодости впустую — самая невосполнимая и грустная потеря. Конечно, особенно консервативная часть учителей будет ощущать себя выброшенной в кювет истории, а в наших реалиях еще и отторгнутыми от образования окажутся отнюдь не худшие кадры. Тем же, кто будет выращен на суррогатах обучения, и переживать сильно не придется — кто не пробовал ничего слаще морковки, не печалится о том, что кто-то набивает брюхо пирожными.

С одной стороны, преподаватель — профессия, которую нельзя просто отменить или заменить роботом, что собственно для некоторых повод для радужных реляций. С другой же стороны, труд преподавателя легко отчуждается (та же запись лекции вместо аудиторной нагрузки) и все чаще оценивается по каким-то крайне странным критериям (от написания горы макулатуры до прокачивания индекса Хирша никому не нужными академическими статьями). Как по мне, современному учителю, который еще не заплыл душевных жирком и не разучился учиться сам, стоит активно изучать новые формы (те же тьюторство и менторство). Все-таки однажды на них появится платежеспособный спрос, к тому же подобная специализация позволит выбрать что-то более близкое своей личности, чем стандартизированные ставки вуза, согласно коим каждый должен быть универсалом. Впрочем, подобное благопожелание не сможет ответить ни вам, ни мне на более серьезные вопросы. Например, как и на что дожить до тех чудесных времен? А также: что делать с культурными тенденциями, обесценивающими знание и образование?

О стороне школьников и студентов я уже сказал. Суррогаты научат их цинизму и подслеповатому прагматизму, а время их обучения в большинстве случаев будет потрачено на бесполезные картинки, бессмысленные тесты, тщетные попытки заставить понять без обращения к той единственной части личности, которая может понять. Сами же учащиеся поймут в чем удовольствие какого-либо познания только случайно столкнувшись с талантливым преподавателем, который говорит о чем-то предельно актуальном для них (причем скорее всего такая встреча произойдет в Сети). Проблема в том, что 99% сделают из этого опыта неверный вывод: мол, нужно ждать эту встречу, чтобы еще раз вштырило. Вместо того, чтобы сознательно искать его и управлять этим опытом.

И это только усилит запрос на специалиста, который будет индивидуально и тщательно подбирать курсы, преподавателей, литературу (или по-модному: выстраивать индивидуальный образовательный трек). Равно как на специалистов, которые обучат через совместное делание, специалистов, которые будут заботиться о поддержке и проработке мотивации, специалистов, что учат, не оценивая и не проверяя и т.д. и т.п. Звучит это прекрасно, если забыть о том, что это много денег (и значит, ощутимый рост неравенства в будущем) и своего рода зависимость, которую еще нужно будет суметь преодолеть.

Система образования вряд ли рухнет, а само обучение никуда не исчезнет. Просто вместо попыток создавать хоть в чем-то пересекающиеся картины мира придут волюнтаризм и региональные идиосинкразии. И перевод опыта в знание о мире будет происходить либо крайне медленно, порождая странное «умение без четкого знания», либо фрагментарно и только с привлечением качественных специалистов. Или говоря по-житейски: вместо учителей будет учить сама жизнь, но она как всегда возьмет очень дорого. Лично я — наивный сторонник дешевых качественных книг и живого общения в учебе, но и то, и другое превращается в роскошь. Что ж, может хоть так люди научатся их ценить?

Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →