Categories:

Рождение классики. А было ли Возрождение?

Этот текст я написал в формате провокационного эссе, так что единственная его цель — задуматься над тем, что стало слишком привычным элементом в культуре. Настолько привычным, что уже скорее догма или миф. Я не намерен отрицать историю или заслуги людей той эпохи. Скорее я хочу обратить внимание на то, что новизна Возрождения скрыта совсем в другом месте, например, в том, что это, по сути, представители первой сугубо городской культуры в Европе. То же, что мы видим в «Возрождении» сегодня – придумано и создано Новым временем.

Гении Возрождения, расцвет искусств, свободомыслие, реабилитация чувств и тела в философии – это, как и многое другое, привычно ассоциируется у нас с эпохой Ренессанса. И в таком взгляде на историю обычно не находят себе места ни неудобные факты, ни закономерные вопросы. Хотя со временем все-таки происходит дрейф представлений, и никто уже всерьез не верит в то, что европейцы XIII-XVI веков возрождали Античность. Нет, они ее по большому счету придумывали, и эта химера больше говорила о них, а не о греках и римлянах. В данном эссе Concepture предлагает сделать следующий шаг и усомниться в том, что Возрождение вообще случилось.

Закономерные вопросы

Все еще со школы худо-бедно усвоили простую схему, столь любимую марксистским формационным подходом: мол, была Античность с рабством, потом темное Средневековье с засильем церкви, и вдруг яркая вспышка Возрождения, а затем постепенное развитие капитализма и современного мира. Этот светлый эпизод часто представляется временем, когда искусство, философия и наука обнаружили непреходящий характер некоторых элементов культуры древних и, объявив их классикой, стали всячески им подражать и развивать. Отсюда и само название – Возрождение/Ренессанс – возрождение античной учености, идеала красоты и жизненного порыва к познанию себя и космоса.

Тем, кто привык видеть историю через призму драматургии, безусловно, кажется естественным, что мрачная эпоха сменяется рассветом. Поэтому они не замечают того, как сгущают краски по поводу Возрождения – тут тебе и смена аскетической строгости на телесные радости, и возвращение здравого смысла, и воскрешение эстетики, и конечно же чудесное обнаружение потерянных памятников античной культуры. А вслед за этим и прежняя эпоха по контрасту превращается в беспросветность и мракобесие, вопреки всяким фактам. И плевать, что костры с ведьмами чаще всего полыхали в XVI-XVII веках, миф представит вам более красивую картинку о спящих и проснувшихся умах.

Наполненное яркими персонажами и назидательными историями, Возрождение и в самом деле выглядит так, что в него хочется поверить. Однако факты и опыт изучения истории подсказывают: так не бывает. В истории, конечно, случаются какие-то изменения, прогрессивные подвижки и даже переосмысление прошлого, но всё это существует на фоне множества других явлений, как нейтральных, так реакционных и противоречащих.

Поэтому вполне резонно задаться двумя вопросами. Как именно и почему возникает этот странный ярлык «классика»? И было ли на самом деле Возрождение?

То, что может показаться надуманной игрой ума, на деле составляет большую теоретическую проблему. Спрашивая «было ли Возрождение?», мы хотим узнать, была ли некая точка в истории Западной культуры, в которой самобытность и творческий порыв были помножены на обращение к очень далекой (и фактически забытой) эпохе? Ведь к ХХ веку стало наконец понятным как со стороны гуманитарных, так и естественных наук о человеке, что люди предпочитают помнить и видеть то, что им нравится, а не то, как на самом деле было. И особенно это касается истории: в сущности, мы не знаем её и всеми силами сопротивляемся этому, т. к. это разрушит удобные схемы, укоренившиеся в головах десятков поколений.

Три сомнения

Мы не будем здесь ставить вопрос о так называемой «новой хронологии» и о сомнениях в отношении существующей базы культурных памятников. Хотя чудесное обнаружение множества пропавших текстов старше двух тысяч лет изрядно напрягает не только разум, но даже способность верить в чудеса. К Возрождению и помимо этого есть несколько более фундаментальных вопросов (помимо: в каком году точно это было?). Прежде всего речь идет о трех сомнениях.

Сомнение первое: На первый и сто первый взгляд, Ренессанс – это идеал, за которым стоит вполне конкретная идеология с частными интересами. И это легко увидеть по тому, что основные термины, которыми мы определяем эту эпоху, появятся лишь в XVIII-XIX вв. Отсюда и оправданное подозрение: не является ли период «Возрождение» всего лишь удобным «экраном», на который в силу ряда причин удалось спроецировать никогда не существовавший идеал?

Сомнение второе: Ключевой точкой, определяющей новизну и специфику Ренессанса, являются его отличия от предшествующей эпохи. Нет отличия – нет и границы, а нет границы – нет и никакого отдельного периода в истории. Однако смысловое и содержательное своеобразие Ренессанса на любом уровне (философия, наука, искусство, политическая жизнь) при детальном изучении оказывается не новым и в сущности не отделимым (и значит, неотличимым) от Средневековой культуры. Так зачем проводить эту искусственную границу?

Сомнение третье: Ренессанс – это время появления нового типа человека. Творец, ученый, мыслитель, политик, а чаще всё вместе – «человек-титан», индивидуалист и эгоист, максимально реализовавший свой потенциал. И кажется, что бессмысленно отрицать существование великих художников и гениев Возрождения. И всё же временные, географические и смысловые рамки Ренессанса столь размыты, а местами и диалектичны, что впору задаться вопросом «даже если оно и случилось, то насколько глобальным/локальным было это Событие?». Вполне возможно, что при жизни эти великие не совершили никакой радикальной трансформации своего времени и лишь постфактум приобрели значение для мировой культуры.

Идеал и идеология

Для начала анализа такого явления, как Возрождение, как никогда удачным будет обращение к появлению самого понятия. Автором термина является французский историк Жюль Мишле, что хорошо доказано Люсьеном Февром. Все попытки найти более ранний исток несостоятельны, т. к. Вазари или Вольтер, конечно, могли говорить о «возрождении» чего-либо, но у них вы не найдете ни этого слова с большой буквы, ни попыток историософского обобщения.

Февр даже точно определил время: слово «Ренессанс» появляется в лекциях и текстах Мишле в 1840 году и прочно входит в оборот в 1850-60-е годы сперва во Франции, а затем и по всей Европе. Впрочем, стоило бы сразу сделать оговорку: Мишле – это не совсем историк, это скорее романтический публицист, которого одни называли поэтом и мистиком, а другие – крайне субъективным и ажитированным фантазером. Увлекшийся сперва философией, он затем писал то об истории, то о природе, то о морали. Но более всего смущает его идеологичность.

Историк, увы, почти во все эпохи это наемный интеллектуал на службе государства, а потому в большей или меньшей степени идеолог. Мишле был одним из тех, кто идеолог «в большей степени», плюс не знающий меры патриот: он начал свой творческий путь с работы, в которой на манер философии истории Гегеля изобразил Францию вершиной человеческой цивилизации. Подобно злому ребенку, он наделял политических соперников Франции обидными прозвищами и на полном серьезе приписывал целым народам моральные недостатки (например, англичане у него эгоисты, деляги и гордецы, немцы – вторичная раса, а русские по природе лживы и вообще азиаты).

Курс по истории Англии в парижском «Коллеж де Франс» Мишле начал с фразы: «Англия – остров. А теперь вы знаете о ней столько же, сколько и я» (наверняка словил овации или одобрительный смех, однако сегодня за это он получит лишь реноме позера). Не удивительно, что подобный трудолюбивый дилетант, потратив несколько лет на написание монографий о Средних веках, впоследствии отзывался о нем с каким-то неправдоподобным отвращением.

Вот, собственно, и ответ: откуда и зачем взялось Возрождение? – оно возникло из желчной обиды талантливого фантазера, возжелавшего увидеть в истории эпоху, свергающую буквально всё, на чем стоит средневековая культура. И ему было абсолютно до фонаря, что такой эпохи никогда не было. Вслед за Гегелем он мог бы сказать: «Тем хуже для фактов».

Потому, когда в Википедии кто-то пишет, что «в настоящее время термин Возрождение превратился в метафору культурного расцвета», то ему невдомек, что это единственный смысл, который когда-либо у этого термина был. «Возрождение» – это идеал обновления имеющейся культуры, получившей прививку мудрости от прошлых эпох.

По этой модели всегда и описывали любой расцвет культуры (Каролинги, Елизаветинское Возрождение, культура Бургундского двора, Аджорнаменто, Серебряный век и т. д.). Однако случалось ли хоть раз что-то действительно похожее на это? Не развитие и подъем культуры (там, где на нее не жалеют средств), а именно воз-рождение? Полагаю, скорее нет: достаточно посмотреть на любую ключевую идею, приписываемую эпохе Ренессанса, и вы обнаружите, что ничего подобного античные греки не знали.

Каждая эпоха выдумывает себя сама, и очень часто приписывая «свое» другим культурам, которые ценит. Не было у греков индивидуализма и вообще понятия личности, в эпикуреизме они видели этику душевного спокойствия, а не оправдание чувственности, да и идея «человека-титана» показалась бы им ужасающей дерзостью (хюбрис), за которую карают боги.

Причем, чтобы быть точным, стоит сказать, что эта история началась все-таки чуть раньше – в эпоху классицизма. Классицизм был тесно связан со становлением этатизма (абсолютизма во Франции), и собственно поэтому всегда содержал в себе элементы идеологии.

Ключевая точка этой идеологии – удревнение культуры народа и государства, оправдывающее политические, территориальные и пр. претензии властителя. Первыми здесь были французы, а затем точь-в-точь всё повторили и другие страны. Особенно чувствительны идеологи были к двум фетишам – «рациональная мысль» греческого полиса (законы, философия, гармония в искусстве) и «империя» римлян (право, гражданские добродетели, величие и мощь государства и т. д.).

Помимо странных теорий на тему «от кого произошли французы» (от троянцев, от римлян, от побеждавших римлян франков), трактаты по эстетике Буало и Баттё доказывали, что лучшее искусство – это то, что берет за основу примеры древних (Античность) или учится у природы. И уже тогда возникает прообраз идеи «Северного Возрождения» – мол, итальянцы открыли, а мы поддержали и развили.

Интересно, что сказали бы сами итальянцы и греки насчет античного наследия, но, увы, на тот момент у них не было сильного централизованного государства (так, что может они и выражали свое мнение, но оно не могло быть услышано). Это идеология в чистом виде, которую затем будут копировать (например, в понятии «каролингское возрождение»).

Пока нет удачного термина «Возрождение», возникает идеологема «Великого века» Людовика XIV и небывалого расцвета культуры в его царствование. Вскоре французам надоест быть «лучшими учениками древних», и Шарль Перро спровоцирует во Французской академии теоретическую дискуссию, получившую название «Спор о древних и новых». Суть этого спора проста: являются ли произведения древних недосягаемым идеалом или выросшая на них отечественная культура (драма, поэзия, живопись, скульптура) способна к прогрессу и, стало быть, может (если не уже) превзойти их?

Как несложно догадаться, спор был решен в пользу последних, и не потому что доводы Буало и Расина были слабы, а Перро, Корнель и Фонтенель были бóльшими авторитетами. Сторону «новых» поддержал король и общественность, и это, вероятно, как-то связано с тем, что свои доводы Перро начал с панегирика королю, в котором поставил Людовика выше императора Августа, а искусство времен короля – выше римской классики. Примеров подобных споров, в которых за вопросами искусства стоят государственный интерес и национальный нарциссизм, десятки, если не сотни – например, та же «война буффонов» (когда французам не давали покоя лавры итальянцев в музыке).

За пару столетий эта схема была отработана до блеска: сперва вы выделяете или вкладываете что-то лучшее в культуру прошлого (называя это «классикой» или подобным образом), затем признаете в качестве наиболее прогрессивного элемента своей культуры тех, кто подражает этим образчикам, и через какое-то время вам остается заявить о случившемся чуде «возрождения». Вуаля, вы – великолепны, ваша культура хороша со всех сторон: она и новая, и сохранившая связи с древностью, она и аутентичная, и в то же время вбирающая в себя (уже лишенные контекста) достижения других.

Однако суровая правда жизни состоит в том, что идеалы в мире не существуют и никогда не реализуются (то, что воплощено – всегда компромисс). Более того, за идеалом, увы, слишком часто сидит идеолог, которому вообще плевать на факты и даже корректные интерпретации. Поэтому, на мой вкус, согласиться с тем, что «Возрождение» было в том виде, в котором его описывают в учебниках, значит согласиться и с тем, что все эти многовековые споры о «возрождениях» и «первенстве народов в мировой культуре» – не полная чушь и сотрясание воздуха.


Разбор оставшихся двух сомнений читайте в статье на сайте: http://concepture.club/post/rubrika_2021/contesting-the-renaissance

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.