shmandercheizer (shmandercheizer) wrote,
shmandercheizer
shmandercheizer

Categories:

Эйфория (о фильме «Высотка» Бена Уитли, 2015).

Еще до просмотра High-rise мне показался малоинтересным, проходным фильмом. Не заинтересовали ни каст, ни режиссер, ни синопсис, ни сравнения с другими фильмами (вроде «Лобстера», «Бразилии» или «Сквозь снег»). Единственной положительной рекомендацией можно было признать только имя автора сценария – Джеймса Грэма Балларда (всем, кто интересуется фантастикой и антиутопиями, это имя говорит многое). В целом кинокартина Уитли оставляет пищу для размышления и всё-таки не захватывает.
 

Если коротко, то это экранизация романа-катастрофы на тему социальной иерархии и кризиса современного общества. В фильме очень много отсылок и метафор, но они по большей части довольно плоские и легко читаемые, возможно поэтому гораздо интереснее обратить внимание на другие стороны: аллюзии к иным произведениям, общий культурный контекст или сам уровень высказывания (а не его содержания). Первые два аспекта хорошо представлены в рецензии Марины Симаковой на Сигме. Также стоит отметить и другую рецензию на этом сайте: текст Богдана Сторохи, с которым я в общем согласен как в выводах («спасибо, не надо таких антиутопий»), так и в постскриптуме. Поэтому тем, кому интересно разобраться со всеми деталями фильма, я рекомендую ознакомиться с данными текстами, ну а сам я остановлюсь лишь на нескольких моментах.


Главный момент, который не удалось заметить или выразить другим комментаторам, заключается в том, что «Высотка» в очень малой степени связана со смыслами и вопросами (которые обычно задает антиутопия). Данный фильм скорее имитирует смысл в качестве алиби, в то время как основная цель видеоряда – отыгрывание определенных эмоций и фантазий, т.е. попросту наслаждение. То, что получилось у Уитли – это в буквальном смысле guilty pleasure, т.е. не эвфемизм для понравившегося китча, а именно низменное удовольствие от созерцания того, что обычно табуируется и вытесняется в область фантазий. Именно для этих целей Уитли демонстрирует нам софт-версию социального распада, в котором (словно в подростковой влажной мечте) много секса и гораздо меньше насилия. Причем всё это обосновано поверхностной ссылкой на классовые чувства: дескать, и низы, и верхи только и мечтают перевести символическое насилие в реальное и буквально отыметь друг друга. В такой трактовке классового антагонизма верхи отличаются от низов, пожалуй, только тем, что действуют менее спонтанно и с привлечением теории (в качестве наказания Уайлдеру они выбирают не обычное физическое подавление/устранение, а «научно обоснованную» лоботомию).


В каком-то смысле это и есть знак современности: наслаждение вместо работы смысла (движения в сторону истины). Несложно заметить, что игра на струнах классовых зависти, презрения и ненависти несет гораздо меньший подрывной потенциал, чем рассуждения о них. Настолько меньший, что точнее сказать – никакой. Подобному бегству от рефлексии соответствуют монтаж и операторская работа, которые в погоне за гламурной картинкой утеряли всякую идею и связность. По этой причине визуальная форма как будто бы все время намекает на то, что это не может быть реальностью – это сон, фантазия, в лучшем случае наркотический трип. Тут даже убийство предстает в слащавой визуальной упаковке взгляда через калейдоскоп. И кстати, в английском названии очень хорошо слышна эта отсылка: high – это не только «высокий», но также «кайф», «наркотическая эйфория», а rise – не только «подъем», но также «повышение» (по статусу) и «бунт, восстание». Стало быть, high rise можно прочитать не только как «высотное здание», но и как иронический намёк на кайф, сопровождающий как послушное социальное продвижение, так и восстание против системы. Люди – существа социальные, и это сильно сказывается на их психологии. Более того, любая логика уровня – это логика ступеней, которая неявно подсказывает мотивы и цели (движение вниз или вверх). Поэтому несложно согласиться с мыслью о том, что удовольствие и статус для большинства людей переплетены столь сильно, что думать о долгосрочных последствиях и смыслах просто некогда (а то и нечем). И, кстати, эта стратегия непосредственной выгоды характерна большинству высокоразвитых существ, а не только людям (когда мне говорят про идиотов-людей, уничтожающих экосистемы ради наживы, вспоминаются дельфины, научившиеся убивать чаек ради очередного поощрения).

Вот только вместо суровой реальности, которая напрашивается в историю «Высотки», вам покажут детское соперничество жителей верхних и нижних этажей, озабоченных только тем, чьи вечеринки круче. В общем, как я уже и сказал, Уитли тщательно оберегает зрителя от любой реальности, в т.ч. реальности наших деструктивных фантазий. Реальность социальной дезинтеграции такова, что для большей части женщин и детей этой высотки всё закончилось бы плачевно. Но большинство хотят продолжать мечтать, а не столкнуться с реализацией собственных грёз (что было бы весьма травматично). И эта искусственно поддерживаемая эйфория собственно и есть часть проживания в современной глобальной «высотке».

lEOhOA3o.jpg

Проблема в том, что при таких условностях подачи механика сюжета становится предельно искусственной и одномерной. Конечно, можно с некоторой натяжкой увидеть в этом продолжение традиций абсурдизма и произведений Кафки. Доктор Лэйнг действительно похож на героев Кафки: он отстранен и выключен из какой-то части социального воображаемого (он как будто не знает какой-то секрет, известный всем остальным). Более того, в этой роли чужака или функции именно он запускает процессы изменения в целом, словно кристалл, брошенный в насыщенный раствор. При этом остальные персонажи остаются одномерными механизмами, действующими по инерции, заданной внешним воздействием. Именно Лэйнг оказывается в начале множества таких преобразований: неузнавание актрисы, оставленный французский разговорник, незначительные фразы с Ройялом, Хелен Уайлдер, сыном Шарлотты, и наконец, злая шутка с Монро). Возможно это еще одна буквальная метафора того, насколько современные люди зависят от чужих мнений и реакций. Увы, в такой ситуации целый пул хороших актеров занимается откровенной фигней, т.к. здесь нечего играть, да и незачем.


Наверное, в какой-то части вся эта смысловая пустота при обилии знаков, символов и метафор – это проблема самого первоисточника. Режиссер в одном точно не ошибся, когда выбрал в качестве общей стилистики фильма 70-е годы. Я уже писал о том, что «секс и паранойя» стали знаком той эпохи, причем не только на уровне массовой культуры, но даже в теориях и практике социальных институтов (можно углубиться в эту тему здесь и здесь). Холодная война, рейганомика, яппи с их верой в социальные лифты и бесконечное потребление, последствия сексуальной революции, социальные и психологические эксперимент (кстати Лэйнг – это фамилия психотерапевта, популярного в 70-е) - это и многие другие знаки той эпохи отчетливо читаются в содержании «Высотки». Так, например, именно в 70-е ученые (не без помощи ЦРУ и других подобных организаций) начинают активно интересоваться проблемами распада обществ, в т.ч. экспериментируя с социальной депривацией (лишение света, воды, пищи). Да и в реальности хватает примеров, когда недавно благоденствующие общества обращаются в хаотические массы. Похоже, что Баллард очень хорошо ощутил этот момент: 70-е стали переломной эпохой, причем потому что реальный перелом или кризис не произошел тогда, хотя и назревал. Этот не случившийся перелом оказал серьезное влияние на будущее развитие западного общества, да и всего мира. Фантомные боли упущенного шанса – вот один из мотивов Балларда. И отсюда понятно, почему ему считай, что нечего сказать в «Высотке». Что может сказать тот, кто только что ощутил подобное? Только «Я.. эй, подождите…» и непечатные эмоции. Именно они и нашли себе место в этом произведении, причем с явным привкусом садо-мазо.


Потому на данном материале лучше всего приживаются избитые стереотипы и образы. В целом символика «Высотки» вращается вокруг двух тематических групп. Первая – это символы обновления, на которое мы видимо должны уповать после кризиса и распада. Сюда относится окрашивание стен (светлый тон), белые одежды женщин, крики роженицы, стирка и омовение в душе, а также тема бассейна, в который в итоге уходят тела большинства героев (и где всё начинается с убийства собаки). Эта группа символов поспешно пристегивается к теме женского начала. И в финале мы видим какой-то странный матриархат без каких-либо пояснений или деталей. Соответственно вторая группа символов - всё, что связано с урбанистическими образами (лифты, высотное здание, технологии, а также неизменный спутник человека – мусор), которые частично связаны с мужским началом, воплощенном в планировании и контроле создателя высотки. Вообще, как заметили многие, здание часто используется в качестве образа государства, социальной иерархии и проектов будущего (многие утопии и антиутопии – это картины нового дома/пространства жизни, которое отражает новый способ понимания мира и себя). Несколько шаблонное противопоставление этих двух символик в конечном счете оставляет лишь одну загадку – какая все-таки роль в неопределенном будущем отводится таким типам как Лэйнг (которые скрывают свои мотивы или не имеют их вовсе)?

Впрочем, я слукавил: неинтересно, ни эта загадка, ни сон героя, ни остальные нюансы судеб персонажей и всего мира «Высотки». Расчет на удовольствие, увы, не всегда оправдывается. И на месте неудавшегося фокуса внезапно возникают скепсис и скука. И это можно отнести на счет неумения или даже отсутствия таланта у создателей фильма. Впрочем, возможно и другое объяснение. Эйфория и кайф вообще рано или поздно проходят, остаются реалии, примириться с которыми помогают ответы, смыслы. Антиутопии, да и любые хорошие произведения, в общем-то затем и задают вопросы. Но раз не задан вопрос, то не значит ли это, что на вас и ваши поиски создателям попросту плевать? Причем, «с высокой колокольни».

Tags: антиутопия, антропология, горожане, кино, конец, критика культуры, насилие, паранойя, рецензия, фильм, эмоции
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Подкасты Insolarance Cult #2

    Работа над подкастами по тематике философии, психоанализа и других интересных тем тем временем продолжается. Мы уже перевалили за четверть сотни…

  • Критика дискурса аутентичности

    В прошлом месяце я вместе с Алексеем Соловьевым сделал текст о непростой судьбе подлинности как философской категории. Она была важна для…

  • Немного теории на Stopgame

    Я давно ничего не писал и даже не репостил в своем журнале, но во многом по причинам скорее приятным, чем нет. Был занят работой, в том числе,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments